Контакт – настоятельная потребность нашего времени (Серж Гингер)

Одной из наиболее знаменательных примет нашего времени является стремительное развитие средств коммуникации «в реальном времени»: примером могут служить всевозможные и многочисленные журналы, радио, телевидение, телеинформатика, факс, интернет и т. д.

Каждый может непосредственно и без специального к тому побуждения быть свидетелем гуманитарной катастрофы в Руанде, драматического спасения ребенка в Колумбии, приземления русской ракеты в Сибири или матча рэгби в Австралии… Весь мир идет к нам, хотя мы не прилагаем к тому никакого усилия и не пытаемся ничего для этого сделать.

Итак, технология и средства массовой информация извратили контакт: отныне он уже не результат нашего желания, направленного на установление подлинного аутентичного отношения с кем-либо, а всего лишь «непредвиденное обстоятельство», за которое мы едва ли ощущаем себя ответственными: мы «щелкаем программами», повинуясь сиюминутному настроению.

Парадоксально, что в то время, как мир «проникает» в интимность домашнего очага (особенно посредством телевидения, впрочем и телефона, которые позволяют прервать всякую беседу без каких-либо особых предупреждений или специальных оговорок), мы часто ощущаем себя одинокими. И депрессией, «болезнью века», страдает приблизительно 40 % населения! Впрочем Франция побила в мире печальный рекорд по потреблению на каждого жителя нейролептиков, транквилизаторов и антидепрессантов: два миллиона французов регулярно используют Temesta или Prozac, и Бог знает, сколько русских глотают феназепам.

Что же делать в связи с бурным распространением «деперсонализирующей» технологии, растущим одиночеством и обезличенностью? Как выявить человеческое тепло в подлинных встречах? Как оживить креативность, повысить значимость права на различия, позволить каждому жить так, как он хочет и, наконец, признать за каждым его уникальность и неповторимость? Как избежать того, чтобы люди в поисках исцеления не заблуждались и не попадали в закрытые секты?

На самом деле во французском языке слово «терапия» очень часто используется (подавляющим большинством людей) в достаточно узком смысле, ограничивающимся лечением болезней, хотя даже ВОЗ (Всемирная Организация Здравоохранения) в преамбуле указывает, что:«Здоровье – это не отсутствие болезни или недуга, а состояние полного физического, душевного и социального благополучия».

Если принять такую глобальную «холистическую» точку зрения (от греческого «holos» – все, целое), гештальт-терапия нацелена на поддержание и развитие гармоничного благополучия, а не на «борьбу» и «починку» тех или иных расстройств, какими бы они не были. Любая позиция, негласно подразумевающая состояние «нормальности», противостоит самому духу Гештальта, который придает огромное значение праву на различие, не сводимой ни к чему самобытности каждого живого существа.Следовательно, такая концепция терапии перекликается с понятием личностного развития и расцвета человеческого потенциала.

Это явно отличается от концепций, исходящих из нормирования и ориентированных на здоровье и социальную адаптацию. Напомним, что первые «терапевты» были не лекарями, а рабами, ответственными за уход за изваяниями богов; затем, терапевтами стали жрецы, в обязанность которым вменялось анализировать сакральные тексты. Обе эти функции сводились к укреплению связей между богами и людьми, т. е. между Небесами и Землей, духом и материей, между Словом и плотью.

Следовательно, с самого начала терапия занималась гармонией тела и духа, а не медицинским обслуживанием. Именно этот смысл реализуется в любом из направлений, называемых «новой гуманистической терапией», к которым относится и Гештальт.

Итак, согласно Гольдштейну (Нью-Йорк, 1934), одного из учителей Перлза, основателя гештальт-терапии: «Норму следует определять не через адаптацию, а напротив, как способность к созиданию новых норм».

из книги «Гештальт : искусство контакта» Сержа Гингера

Серж Гингер (Serge Ginger, 1928-2011) — гештальт-терапевт. Обладатель обширного опыта в области Фрейдовского и Юнгианского психоанализа, в психодраме, групповой динамике, биоэнергетическом анализе.

Пионер гештальт-терапии во Франции (с 1970 г.), основатель крупнейшего Гештальт-института во Франции — Парижской школы Гештальта (EPG), которая в течение 20 лет подготовила более 800 специалистов.

Президент Международной федерации организаций преподающих Гештальт (FORGE), объединяющих более 30 институтов в 17 странах (Франция, Бельгия, Италия, Германия, Испания, Англия, Норвегия, Швеция, Польша, Латвия, Россия, Сербия, Мальта, Канада, США, Мексика, Бразилия), вице-президент Французской федерации психотерапии, член правления Европейской ассоциации психотерапии (EAP) и представитель Франции в правлении и в комиссии по нормам преподавания психотерапии.

Анн Гингер (Anne Ginger) — гештальт терапевт, клинический психолог и обучающий психотерапевт.

Обладатель обширного опыта в области Фрейдовского и Юнгианского психоанализа, в психодраме, групповой динамике, биоэнергетическом анализе.

X