Отличие гештальт-терапии от других психотерапевтических систем (Гэри Йонтеф)

Гэри Йонтеф указывает, что: “Теоретические различия между гештальт-терапией, бихевиоральным подходом и психоанализом являются очевидными. При использовании бихевиоральной модификации поведение пациента направленно изменяется путем терапевтических манипуляций средовыми стимулами В соответствии с психоаналитической теорией      поведение      обусловливается      бессознательноймотивацией, которая находит проявление в трансферентных отношениях.

В ходе анализа переноса растет сопротивление, и бессознательное становится осознанным. В гештальт- терапии пациента поощряют полностью использовать внутренние и внешние смыслы, свои чувства и переживания, чтобы стать ответственным и самому поддерживать себя. Образно выражаясь, гештальт-терапия помогает пациенту возвратить себе ключи от крепости, которая называется – осознавание процесса осознавания.

Модификация поведения характеризуется использованием контроля над стимулами, психоанализ исцеляет обсуждением и раскрытием причины психической болезни [проблемы], а гештальт-терапия приводит к самореализации посредством опыта направленного осознавания, получаемого здесь-и-сейчас” (1969, с.33-34).

Модификация поведения и другие системы терапии, стремящиеся установить непосредственный контроль над симптомами (например, химиотерапия, ЭСТ, гипноз и т.д.), разительно отличаются от гештальт-терапии и психодинамических подходов тем, что последние, прежде всего, поощряют изменения, стимулируя пациента к пониманию себя и своего места в мире посредством инсайта.

В методологии гештальт-терапии и психодинамических подходов используются отношения принятия и технология, состоящая в том, чтобы помочь пациенту измениться посредством эмоционального и когнитивного понимания своей личности. В психоанализе основной формой поведения пациента являются свободные ассоциации, а основной инструмент аналитика представлен интерпретацией.

Для поощрения переноса он воздерживается от любого прямого выражения своих личностных реакций (отсутствие Я- утверждений) и использует “правило воздержания”, состоящее в том, что терапевт не удовлетворяет ни одного из желаний пациента. Этот подход является аксиомой для всех психодинамических подходов: классического психоанализа, школы обьектных отношений, эго-психологии, когутианского и юнгианского анализа.

Терапевт психодинамического направления изолирует свою личность, чтобы развивать отношения, которые недвусмысленно основаны на переносе (а не на контакте).

Гештальт-терапия способствует возникновению и развитию понимания, используя активное, исцеляющее присутствие терапевта и пациента в рамках отношений, основанных на непосредственном контакте.  Явления переноса, исследуемые и прорабатываемые в случае возникновения, тем не менее намеренно не поощряются гештальт-терапевтом (Polster, 1968). И, очевидно, пациенты с различными характерологическими проблемами вполне недвусмысленно могут иметь дело c гештальт-терапией, использующей диалогический и феноменологический метод.

Как уже отмечалось, гештальт-терапия активно использует непосредственный опыт пациента. При применении метода свободных ассоциаций он пассивно ожидает интерпретации терапевта и последующего изменения. В гештальт-терапии его рассматривают в качестве партнера, которому следует овладеть тем, каким образом самоисцеляться. В этом случае пациент скорее  “работает”, чем вольно ассоциирует.

“Что я могу сделать, чтобы поработать над этим?”- таков частый вопрос пациентов, проходящих гештальт-терапию, и содержащийся в нем же ответ. К примеру, супружескую пару, испытывающую сексуальные проблемы, можно попросить систематически применять сосредоточение на ощущениях и чувствах.

В большей мере, чем другие системы, гештальт-терапия уделяет внимание всему, что существует здесь-и-сейчас, а также считает, что опыт и переживания являются более надежными  ориентирами  по  сравнению  с  интерпретацией.

Пациента поощряют видеть разницу между разговором о том, что произошло пять минут назад (или прошлой ночью, или 20 лет тому), и опытом того, что происходит непосредственно сейчас.

В этом смысле психоаналитик Эплбаум делится такими наблюдениями:” В гештальт-терапии пациент быстро начинает различать данные опыта от представлений о нем, давно исхоженные пути от новых мыслей, выводах в связи с переживаниями от умозаключений по поводу рассуждений. Цель гештальт-терапии, состоящая в развитии опыта и достижении собственного инсайта, возникающего в результате завершения гештальта.и являющегося более сильным переживанием, чем инсайт, подаренный терапевтом, помогает пациенту и терапевту обозначать и сохранять эти важные различия ” (1976, c,757).

Следует подчеркнуть, что такие системы, как модификация поведения, терапия реальностью и рационально эмотивная терапия, не уделяют должного внимания работе с опытом пациента. В роджерианской терапии пассивность, навязываемая терапевтом, также серьезно сужает пределы или даже лишает возможности освоить описанные выше различия.

В практике большинства систем терапии поощряется интеллектуализация: беседы об иррациональности убеждений пациента, об изменениях поведения, которые он, по мнению терапевта, должен осуществить и т.п. В отличие от этого методология гештальт-терапии ориентирована на использование активных техник, делающих получаемый опыт предельно ясным. Гештальт-терапевты часто идут на эксперимент, стремясь даже за час сессии осуществить что-то новое. В гештальт-терапии, и в этом состоит ее своеобразие, процесс      открытия      посредством      экспериментирования является  конечной  точкой  пути,  а  не  конкретное  чувство, представление или содержание.

Психоаналитик может пользоваться исключительно интерпретацией. Роджерианец способен лишь отражать и прояснять. Гештальт-терапевт может применять любые техники или методы, пока (а) они служат цели усиления осознавания, (б) они всплывают по ходу диалога и феноменологической работы, и (в) они находятся в пределах этических правил психотерапии.

Сила и ответственность, касающиеся настоящего, находятся в руках пациента. Даже в прошлом для него было характерно активное взаимодействие с окружающей средой, и он не являлся пассивным реципиентом травматических событий. Естественно, пациент мог быть мишенью неоднократных посланий стыда со стороны родителей, однако их проглатывание и попытки справиться с самообвинениями были его собственными, равно как и укоры стыдом, не прекратившееся с тех давних пор. Подобная точка зрения расходится с классическим психодинамическим подходом, но согласуется со взглядами Адлера и Эллиса.

Этот взгляд гештальт-терапии на присущую пациентам активность споспобствует тому, чтобы они более ответственно относились к различным аспектам своей жизни, включая терапию. Если же терапевт уверен, что прошлое является причиной настоящего, а пациенты целиком находятся во власти трудно доступной для них бессознательной мотивации, то их, естественно, поощряют полагаться не на свою собственную автономию, а на интерпретацию терапевта.

В системах, где психотерапевт, в первую очередь, стремится напрямую модифицировать поведение пациентов, их непосредственный опыт также оказывается явно не в чести.  Внимание  к  переживаниям  пациента  и  осознаванию отличает гештальт-терапию от большинства других систем. Даже склонный к сопротивлению пациент может, выражая его, усиливать осознавание. Однако, если терапевт предлагает его лишь для достижения катарсиса, то это ни в коем случае не относится к феноменологическому сосредоточению, которое практикуется гештальт-терапией.

В гештальт-терапии нет никаких “должен”. Вместо подчеркивания того, что должно быть, она уделяет внимание осознаванию того, что есть. То, что есть, то есть. Это положение резко отличается от установок терапевта, который точно знает, что должен делать пациент. Например, представители таких систем как когнитивная модификация поведения, рационально-эмотивная терапия и терапия реальностью стараются, прежде всего, изменить точку зрения пациента, которую считается иррациональной, безответственной или нереальной.

Хотя  гештальт-терапия  отбивает  охоту вмешиваться  в процесс            ассимиляции  организма,        сосредотачиваясь     на когнитивных            обьяснительных    интеллектуализациях,    тем  не менее она работает с системой убеждений.      Существенная часть            гештальт-терапии   состоит   в    прояснении установок мышления,            обьяснении           убеждений и    обоюдном    решении, какие  из      них            являются     подходящими     для   пациента. Она обесценивает        мышление,        избегающее        опыта       и самодостаточно   владеющее             человеком,      и     поощряет рассуждения,                  оказывающие  поддержку     переживаниям.      В гештальт-терапи    нет    места      нарцистическим       поучениям терапевта, она стимулирует стремление пациента к контакту, устраняя препятствия и ускоряя  самораскрытие.

От немалого числа терапевтов можно услышать, что в своей практике они используют “трансактный анализ и гештальт”.Обычно ими применяется теория трансактного анализа  и  некоторые  техники  гештальт-терапии.  Следует отметить, что сами по себе технические приемы не являются самой важной частью гештальт- терапии. А когда их используют в аналитическом или когнитивном подходе, то они и вовсе не представляют собой гештальт-терапии! Подобные сочетания нередко прерывают, препятствуют или нейтрализуют организмическое осознавание, происходящее в рамках феноменологически-экзистенциального подхода. И если говорить о сочетании, то оптимальным была бы интеграция теоретических положений трансактного анализа в структуру гештальт-терапии. Именно таким образом понятия родительского, взрослого и детского эго-состояний, пересекающихся трансакций и жизненного сценария могут быть переведены на язык гештальт-процесса и включены в экспериментальную и диалогическую работу.

Важным отличием гештальт-терапии от других систем является неподдельный интерес к холизму и учету многообразия составляющих (multidimensionality). Дистресс у человека манифестирует многими проявлениями, тем, как он себя ведет, думает и чувствует. Поэтому: “Гештальт-терапия занимается человеком как целостным биопсихосоциальным полем, включающим в качестве важных отношения между организмом и окружающей средой. Она активно использует физиологические, социологические, когнитивные и мотивационные переменные. Ни одно из достойных внимания измерений не исключается из основ ее теории” (Yontef, 1969, c.33-34).

Гэри Йонтеф (Gary Yontef) — клинический психолог и гештальт-терапевт. Один из учеников Фрица Перлза, доктор наук Академии клинической психологии, бывший президент Гештальт-Института в Лос-Анжелесе.

книга Гэри Йонтеф «Осознавание, диалог и процесс в терапии»

Представляет собой монографию  “Осознавание, диалог и процесс в терапии”, опубликованную в издательстве The Gestalt Journal Press  в 1993 году.

Подготовка к печати: Марина Тихомирова Перевод: Александр Моховиков Художественное оформление: Денис Н. Хломов

2002 Московский Гештальт Институт

2002 оформление, обложка: Денис Н. Хломов