Контакт с Богом и духовное Self: прикосновение иного рода. Филипп Браунелл, 2015

Филипп Баунелл (Бермудские острова и США). Магистр богословия, доктор психологии, лицензированный клинический психолог. Гештальт-терапевт (сертификат ЕАGT). Также является членом Американской психологической ассоциации, Общества по развитию клинической психологии и Нью-Йоркского института гештальт-терапии. Сертифицированный профессиональный коуч (Школа лидерства, Университет Дюкейн), член Международного общества психологического коучинга (lnternational Society for Coaching Psychology). Независимый исследователь, автор книг, статей и разделов в научных сборниках. Последние работы вошли в следующие сборники: «Современная гештальт-терапия» (под ред. Дэвида Кейна), «гуманистические школы психотерапии: справочник исследователя и практика» (Американская психологическая ассоциация, 2-е изд.) и «Духовная компетенция в психотерапии» (издательство Springer Publishing).

Контакт с Богом и духовное Self: прикосновение иного рода.

…Диалог с Богом является личным. Я не имею в виду, что он сокровенный. Я хочу сказать, что он лично окрашен; он направлен к самой сути того, кем я являюсь. Он о том, что важно, о том, как я ощущаю себя в этом мире, чем я являюсь для других и чем другие являются для меня, какое отношение ко мне имеет то, что Бог делает в этом мире. Господь и я не обмениваемся терминами и не рассуждаем о физических теоремах. Мы не обсуждаем Левинаса. Честно говоря, я часто говорю с Господом о том, как долго я должен оставаться в этом мире, прежде чем смогу отправиться домой. Это знакомая тема, поскольку имеемо об этом я обычно спрашивал Его, когда много лет назад сидел под фруктовым деревом. Разница в том, что тогда я не получал ответа, который мог бы вспомнить, а теперь — получаю. Теперь я научился узнавать Его заботу; так что опыт — это вопрос не только процесса, но и содержания. Когда Он говорит со мной, то по тому, как это звучит, и по тому, о чем это, я знаю, что это исходит от Бога. Этот контакт находится в поле отношений.

Иногда этот контакт словно раздвигает так что я будто обретаю перспективу, которая ощущается как извечная. Эти моменты невозможно описать словами, они не являются в словах. Они ослепительны, и я тронут, часто до слез, ошеломлен ими. Я могу понять Илию, который прикрыл лицо, услышав тихий кроткий голос, или Исайю, признающегося Господу, что он грешник, живущий среди грешников, когда ему ниспосылается видение славы Господней на Небесах — Я не пророк; я не об этом говорю. Я пытаюсь передать что-то из того опыта переживания своего места по отношению к Господу, которое часто является одним из аспектов контакта с Богом. Во время этого контакта я осознаю, что являюсь Его творением. Несмотря на то, что я не испытываю страха и ужаса, я думаю, что, должно быть, именно так ощущается mysterium tremendum если считаешь себя усыновленным в доме и семье Господа. Если говорить в терминах привязанности, то я нашел беспредельный и надежный объект привязанности, и это утешает.

У меня также есть ощущение, что Господу важны наши отношения. Как я уже писал в другом месте (Brownell, 2012), понимание, что с тобой говорит Бог, что Бог говорит: «Аз Есмь», — называется откровением, но то, что я пытаюсь описать феноменологическим языком, — это опыт того, что некто в контакте лично слышал весть от Господа. «Ты знаешь из опыта, что Господь есть — Господь есть для тебя, тебе и с тобой. Величайший скрытый смысл возможности того, что Господь присутствует — участвует в ситуации — это то, что в этом случае возможен обмен между тобой и Богом, приводящий к действиям, которые, в свою очередь, обнаруживают твое Self (WojtyIa, 1979)» (Brownell, 2012, с. 95).

Это то, что также понимал Мартин Бубер:

«Философия ошибается, полагая, что религия зиждется на ноэтическом факте, пусть даже неверном, и, как следствие, считая сутью религии знание об объекте, для которого не имеет значения, знают ли о нем. В результате философия понимает веру как утверждение истины, лежащее где-то между чистым знанием и туманным убеждением. С другой стороны, религия в той степени, в какой она вообще говорит о знании, понимает его не как ноэтическое отношение думающего субъекта к нейтральному объекту мысли, но, скорее, как обоюдный контакт, как истинно взаимную встречу в полноте жизни одной активной экзистенции с другой. Точно так же она понимает веру как шаг к взаимности, как связывание себя узами с неочевидным и недоказуемым, но при этом познаваемым в отношениях СУЩИМ…»

(Buber, 1952, с. 32-33).

То, что Бубер называл веру вступлением в отношения с Богом, в общем не является неуместным для гештальт-терапевта, поскольку Гудман (Perls, Hefferline и Goodman, 1951) указывал, что вера — это неотъемлемая составляющая контакта, говоря:

«… вера — это знание за пределами осознавания, что, если ты сделаешь шаг, под ногой будет опора; ты без сомнений совершаешь действие, ты веришь, что фон предоставит средства»

(Perls, Hefferline и Goodman, 1951 с. 343).

Таким образом, вера становится инструментом знания и существенной составляющей контакта. К примеру, в гештальт-терапевтической учебной группе, когда студент делает первый шаг в терапевтической работе, он доверяет себя другим людям, находящимся рядом, и процессу обучения, и эта вера становится поддерживающей (Brownell, 2008, с. 229)

Это отношение между восприятием, верой и принадлежностью подтверждено Гуссерлем и другими феноменологами:

«Это относится к тому, что принимается как само собой разумеющееся, предшествующее всей научной мысли и философским вопросам, что мир есть — всегда заведомо есть — и что любое изменение мнения, будь то эмпирическое или какое-либо другое мнение, по умолчанию предполагает уже существующий мир…»

(Husserl, 1970, с, 110).

    Мы можем разнообразным образом взаимодействовать с явлениями только постольку, поскольку мы уже принадлежим миру. Проще говоря, без ощущения того, что ты часть мира, невозможно воспринимать вещи или думать о них как о существующих в одном мире с нами. Отсюда следует, что ощущение реальности не является предметом вуайеристического доступа к какой-то внешней сфере, от которой наблюдатель отделен. Напротив, оно феноменологически неотделимо от чувства принадлежности (Ratcliffe, 7).

Мерло-Понти (1968) говорит об этом как о «… моей уверенности, что я связан с этим миром при помощи взгляда» (с. 28). Точно так же существует убеждение, что ты встретился с Господом, подтверждаемое опытом, подобным интероцептивному. Ты связан с Богом Божественным призывом. Ты узнаешь призыв Господа по своей реакции. Все это происходит в мире, которому человек принадлежит, и в мире, в котором Бог онтически трансцендентен, но феноменологически имманентен.

Влияние на формирование Self

В рамках гештальт-терапии вопрос состоит в том, как контакт с божественным влияет на три функции self — id, ego и personality.

Особенно это относится к религиозной (духовной) компетенции психотерапии (Brownell, 2015). Религиозная компетенция — это разновидность культурной компетенции, поскольку рассматривает более широкую область, в которой компетенция понимается в соответствии с кубической моделью знаний, возможностей и результатов.

 В какой степени данный гештальт-терапевт:

  • понимает убеждения, особенности, привычки и мировоззрение своего религиозного клиента;
  • способен работать в рамках перспективы и установок религиозного опыта и убеждений этого клиента, что означает не только сохранение перспективы клиента при рассмотрении того, как он конструирует реальность, поскольку это еще и вопрос допущения возможности того, чтобы перспектива клиента меняла перспективу терапевта — «слияние горизонтов» Гадамера;
  • может помочь в стимулировании роста или изменений, отвечающих религии клиента?

Контакт с Богом был предметом изучения в более широких областях психологии и психотерапии помимо гештальт-терапии. В них он известен в числе прочего как «духовный трансцендентный опыт». Обращаясь к этой теме, О’Грэйди и Бартц (2012) утверждали, что духовный трансцендентный опыт — это

субъективный опыт сакрального, влияющий на самовосприятие, чувства, цели и способность преодолевать трудности… духовный трансцендентный опыт может быть задействован как духовное изменение сознания, простирающееся за пределы обычных перипетий каждодневной жизни. Духовный трансцендентный опыт уникален в науке о психологических процессах, так как подобный опыт, похоже, пренебрегает типичными способами или выходит за их рамки, при помощи которых мы объясняем психологические изменения или развитие.

(с. 161; см. koss-Chioino и Hefner, 2006; Goldstein, 2007).

Духовный трансцендентный опыт — это такой опыт, сутью которого является контакт с сакральным. Сакральное многие люди понимают как относящееся к Богу, божественным созданиям или трансцендентной реальности (Pargament, 2007). Контакт с сакральным … вызывает шквал эмоций. Эти эмоции, по словам Рудольфа Отто (1928), — то, что является характерной чертой религиозного опыта. На самом деле он считал, что существующий язык не может адекватно описать чувства, вызываемые святыней, введенный им новый термин, мистерия, — это комплекс эмоций. Подобно магниту, он имеет отрицательный полюс, состоящий из таких чувств, как отвращение, страх, ужас, — тех чувств, которые мы испытываем, когда смотрим фильм ужасов. Однако, как и у магнита, у мистерии есть и положительный полюс, «тайна очаровывающая» (mysterium fascinans), заключающаяся в сильном чувстве притягательности, включающем благодарность, смирение и благоговение… (Pargament, 2007 с.71).

Часто считается, что духовный трансцендентный опыт имеет мистическую природу. Это субъективное ощущение встречи с чем-то святым, чем-то сакральным, чем-то, что лежит за пределами материальных границ природы и таким образом выходит за рамки привычных нам путей познания.

Мистический опыт отмечается ощущением единства с нуминозным; следовательно, это встреча, контактирование. «Нуминозное сознание» означает чувство, что человек находится рядом с сакральным объектом. Объект воспринимается как абсолютно реальный — как «основополагающая реальность»… (Pargament, 2007, с.71).

К чему приводит контакт с божественным? Как этот контакт влияет на Self? В истории явления Христа двум ученикам, шедшим в Эммаус, после Распятия и Воскресения, Иисус объяснил этим людям Священное Писание о Мессии, и позже они вспоминали впечатление от встречи с Ним: «И они сказали друг другу: не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание?» (Евангелие от Луки 24:32). Вне зависимости от веры в историческую правдивость этого события, в пределах своего контекста это отчет о субъективном опыте, который эти люди расценили как контакт с божественным. Что он говорит? Что есть горение, восторженный отклик, интероцептивное знание, имеющее отношение к «очаровывающей тайне» Отто.

Поскольку переживание сакрального может быть настолько сильным, люди часто строят вокруг подобного опыта свою жизнь. Другими словами, контакт с Богом становится организующей силой, фактором, рассматриваемым при принятии решений, взвешивании альтернатив, формировании ценностей, выборе курса действий и т. д. Можно сказать, что такой контакт становится основой для мировоззрения и основанием для наполненной верой перспективы — то есть имеет значительное влияние на жизнь человека.

В моем собственном мире «тайна очаровывающая» и мистическое переживание нуминозного являются основным признаком пребывания в контакте с Богом. Он — мудрец, проводник, учитель и попутчик, в присутствии которого я ощущаю абсолютное принятие и принадлежность. Я не могу отделить то, что говорится о Боге в Библии, от своего переживания Бога, поскольку изначальная моя «сделка» с Богом, та, которую Он заключил со мной («Если ты существуешь, сделай так, чтобы я узнал тебя»), включала в себя чтение Нового Завета. Самой значительной была моя встреча с Богом в Библии, и то, что Библия говорит о Боге, проникло в мое мировоззрение. Поймите меня правильно. Я не говорю, что просто прочитал о Боге и составил теологическую теорию из прочитанного. Я имею в виду, что во время чтения Бог явился мне, вступил в диалог о какой-то части Писания, связал его с жизнью, моей жизнью, событиями в мире с другими людьми и т. д.

«Тайна очаровывающая» соответствует описанию действия Святого Духа в Новом Завете! Бог как присутствие — это сиюминутное ощущение этого контакта, но спустя время я могу оглянуться на наши отношения и понять, что Бог был терпелив, полон решимости, и что Он провел меня через грандиозный опыт роста, который практически весь был тяжелым, если не сказать мучительным. Я ощущаю Его как что-то запредельное и в тоже время находящееся рядом — трансцендентное и имманентное.

В терминах гештальт-терапии:

  • сиюминутный контакт — это функция id,
  • а история наших отношений — это функция personality.
  • Кроме того, на протяжении жизни принимать решения о том, чтобы реагировать с любопытством исследователя и слушать, обращать внимание на тихий кроткий голос и действовать в соответствии со своими впечатлениями, — это функция ego.

Именно веруя, человек отвечает на призыв Божий, и значит, это экзистенциальная реакция, которая абсолютно повторяет то, что Гудман говорил о выходе за пределы, веруя, что поле предоставит все необходимое. В самом деле, влияние этого призыва на self в том, чтобы вызвать ответ, но функция ego опирается на функцию id и функцию personality. Таким образом, это не прыжок в темноту, надежда вопреки всему или слепой бросок игральных костей.

Влияние контакта с Богом — это результат принятия, которое, в свою очередь, открывает мне меня самого на более высоких уровнях действия. Безусловно, через контакт с Богом я становлюсь духовным «я».

© 2016 Перевод Ольги Брейман

Литература

Attar, Le Livre des secrets, tr. Christiane Tortel (Paris, 1959), p. 203 quoted

in Ch^tien, J-L. Ark of Speech, p. 57 Kindle edition (2004) New York, NY: Routledge/Taylor & Francis Group.

Brownell, P. (2015). Spiritual competency in psychotherapy. New York, NY: Springer Publishing.

Brownell, P. (2012). Spirituality in gestalt therapy. In T.B-Y Levine (Ed.) Gestalt therapy: Advances in theory and practice, pp. 93-103.

Brownell, P. (2010a). Gestalt therapy: A guide to contemporary practice. New York, NY: Springer Publishing.

Brownell, P. (2010b). Intentional spirituality. In J.H. Ellens (Ed.) The healing power of spirituality: How religion helps humans thrive, vol.1, the healing power of personal spirituality, pp. 19-40. Santa Barbara: Praeger/ ABC-CLIO (also reprinted in Continuity and Change listed above).

Brownell, P. (2008). Faith: An existential, phenomenological, and Biblical integration. In J.H. Ellens (Ed.) Miracles: God, science, and psychology in the paranormal, vol. 2, medical and therapeutic events, pp. 213-234. Westport, CT: Praeger.

Buber, M. (1952). Eclipse of God: Studies in the relationship between religion and philosophy. New York, NY: Humanity Books.

Cameron, O. (2002). Visceral sensory neuroscience: Interoception. New York, NY: Oxford University Press.

Chretien, J-L (2004a). The ark of speech. Kindle edition. New York, NY: Routledge/Taylor 81 Francis Group.

Chr£tien, J-L (2004b). The call and the response. New York, NY: Fordham University Press.

Clark, A. (2011). Supersizing the mind: Embodiment, action, and cognitive extension. New York, NY: Oxford University Press.

Cosmelli, D. & Thompson, E. (2011). Brain in a vat or body in a world? Brainbound or enactive views of experience. Philosophical Topics, 39 (1), 163-180.

Craig, A.D. (2003). Interoception: the sense of the physiological condition of the body. Current Opinion in Neurobiology, 13, 500-505.

Damasio, A. (1999). The feeling of what happens: Body and emotion in the making of consciousness. New York, NY: Harcourt Brace and Company. Dana, H.E. 8c Mantey, J. R. (1927/1955). A manual grammar of the Greek

new testament. Toronto, CA: The Macmillan Company.

Fogel, A. (2009). Body sense: The science and practice of embodied self-

awareness. New York, NY: W.W. Norton 8c Company.

Gallagher, S. 8c Zahvi, D. (2008). The phenomenological mind: An introduction into philosophy of mind and cognitive science. New York, NY:

Philip Brownell — Humans of Gestalt